Ванга Реклама Бога Огненной Библии.(8/30) « Великие Пророки Золотого Века, Калки-Аватары « Необычное « Фотоальбомы

№ *** 1 ***.
Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
все золото окажется в крови.
Рассматривающий небо — деньги там увидит,
а кто в собор взойдет — тот встретит там торговцев.
В ростовщиков и менял превратятся вассалы,
меч станет защищать Змею.
И огонь всполыхнет,
в каждом городе будут Содом и Гоморра,
и дети детей превратятся в раскаленное облако,
поднимут они старые стяги.

№ *** 2 ***.
Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
и землю, и море, и небо заселит собой человек.
Он станет приказывать,
не зная себе никаких границ,
он будет рваться к власти, равной власти Бога.

Но кончится все в одночасье,
качнется он, как пьяный король,
помчится, как лошадь слепая, и
ударами шпор загонит коня в непролазный лес,
за которым в конце пути только пропасть.

№ *** 3 ***.
Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
построены будут по всей земле
вавилонские башни,
и это будут Рим и Византия.
Поля охватит запустенье,
не будет Закона для всех, у каждого свой, как
у всякого подобного ему.

Варвары отнимут город,
и хлеба на всех не хватит,
и зрелищ на всех не хватит.
И люди, не имеющие завтра,
устроят большой пожар.

№ *** 4 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
голод настигнет многих людей,
руки их от холода посинеют,
и возжелают люди новый увидеть мир.
И торговец придет и устроит пир, и будет яд предлагать.
Душу и тело испортит тот яд,
и кто свою кровь с ним смешал,
станут как зверь в западне
насиловать и убивать, грабить и вымогать,
и жизнь станет вечным концом.

№ *** 5 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
к страстям и похоти потянется каждый, кто и как сумеет.
Мужчины будут брать всех женщин без разбора.
А женщины, слоняясь в пустых переулках,
готовы лечь с любым, кто подвернется,
рожать дитя, не зная, как отец его зовется.

Наставник забудет, что он учитель,
и все среди всех одиноки.
Традицию люди забудут,
закон ими будет утрачен.
Будто им не являлся Мессия,
на звериную шкуру люди сменяют кожу

№ *** 6 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
старик возжелает ребенка,
отец обесчестит дочь.
Мужчина захочет мужчину, а женщина – женщину;
и все сотворят на глазах у всех.

Кровь их станет нечистой.
И зло поползет от кровати к кровати,
тело познает весь грех и всю боль земли.
Гримасы застынут на лицах, недуги скрючат тела.
Любовь станет самой большой угрозой для тех,
кто сам для себя не только плоть.

№ *** 7 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием послед,
голос, о законе и клятве кричащий,
больше не будет услышан.
Голос, о вере в Христа
молящий,
останстся гласом в пустыне.
И мощные струи неверных религий
хлынут, все затопив.
Ложный Мессия сплотит вокруг себя слепых.
Придет Неверный, неся с собой оружие,
как прежде никогда.
Он будет говорить о справедливости и праве,
его пера будет жаркой и разящей,
и будет мстить он за крестовые походы.

№ *** 8 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
Гром смерти разразится землею.
Варвары смешаются с последним легионом солдат,
безбожники заселят сердца
городов-святынь,
и все — один за другим — станут варварами,
неверными и злыми.
Порядок и закон падут.
Ненависть, как пламя в сухостое,
людей охватит.
Случится избиение солдат,
безбожники задушат верных.
Жестокость будет в каждом сердце и во всех.
И города падут.

№ *** 9 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
люди последуют крови и вере.
Но ни один не внемлет мучениям
сердца ребенка,
выброшенного, как птенец из гнезда,
никто не укроет его от удара руки
в перчатке с кованым железом.

Ненависть переполнит землю, хоть она
считает себя спокойной.
Никому не будет пощады — ни старикам,
ни убогим калекам.

Жилища сожгут и разграбят.
Одних людей заменят другие,
и все будут взгляд отводить в сторону,
чтобы не видеть обесчещенных женщин.

№ *** 10 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
все будут знать, что в разных уголках земли творится.
Увидят детей,
чьи кости торчат через кожу,
и тех, чьи глазницы кишат червями,
и тех, в которых стреляют как в крыс.
Человек, что увидит все это, лицом отвернется —

для него нет выше личных забот.
Как милость, бросит горстку ржи,
а сам спит на мешках добра.
Что дал он правою рукой, назад он заберет другой.

№ *** 11 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
люди займутся всеобщей торговлей
И каждая вещь обретет свою цену, дерево, воды и зверь.

В подарок никто ничего не получит -
только купить можно будет теперь.
Цена человека ~ не больше, чем весит
он весь целиком на продажу —
как фунт задней части свиньи.
Кто ухо возьмет, кто сердце захочет
ничто тогда не останется свято –
ни жизнь, ни душа.
Споры пойдут за кровь его и бренное тело,
будто стервятники падаль делить собрались.

№ *** 12 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
изменит человек лицо земли.
Он будет считать себя хозяином
лесов и пастбищ,
он пролетит все небо, перепашет земли,
избороздит все реки и моря.
Но земля станет бесплодной и голой,
воздух будет гореть и вода дурно пахнуть.
Жизнь будет вянуть — человек уж растратит
к веку тому всего мира богатство,
и станет он, как одинокий волк,
жить в ненависти своей.

№ *** 13 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
то даже дети будут на продажу.
А некоторых возьмут как жертву
дпя гнусных наслаждений, чтоб прикоснуться к юной коже.
С другими станут обращаться, как со скотом ничтожным.
Неприкосновенная слабость ребенка
будет забыта,
и тайна детства канет в Лету.
Жеребенком он объезженным предстанет,
ягненком зарезанным,
со спущенной кровью.
А человек будет знать
лишь жестокость.

№ *** 14 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
то взгляд и дух людей окажутся
в тюрьме.

Они напьются пьяны и не заметят,
как шаржем и отражением плохих зеркал
им правду мира вдруг заменят,
и с ними будут делать то, что делают
с овцой.
Тогда сбегутся хищники и
птицы злые и сгонят в стадо их,
чтобы к обрыву легче довести
и одного стравить с другим.
С них снимут шкуру,
чтоб добыть их шерсть и кожу,
и если это человек переживет, душа его
пребудет разоренной.

№ *** 15 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
без веры править будут господа,
безвинным немощным народом помыкая.

Они лицо свое сокроют и скроют имена.
Их замки неприступные укроются в лесах.
И участь каждого и всех они решать возьмутся.

Но никого чужого с собой не позовут в собранье,
Чтобы решать порядок мирозданья.
Каждый будет на деле их крепостным,
считая себя и рыцарем,
мужчиной вольным.

И тех из них, кто из диких деревень,
с еретической верой поднимется против,
побьют, уничтожат и заживо сожгут.

№ *** 16 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
будут столь многочисленны люди на свете,
что их уподобим муравьиной куче
с воткнутой в середину палкой.
Они будут бегать вокруг, а смерть —
давить их каблуком,
как надоевших насекомых.
Толпой пойдут они от места к месту.
Темная кожа смешается с белой,
христианская вера с неверной,
некоторые будут проповедовать обещанный мир,
и все же повсюду все племена будут
вести свои новые войны.

№ *** 17 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
люди захотят превзойти все границы.
Юная мать станет седой, как старуха,
люди заставят природу покинуть свой путь,
и семьи, как семена,
Развеянные по ветру, не смогут больше собраться.
Мир станет совсем иным миром.
Как загнанная лошадь, будет
каждый нестись без остановки
и без возничего, куда взбредется.
Беда ж тому, кто примет на себя
тот долг по управленью этим зверем.
Ни повода и ни стремян он больше там
не обнаружит
и рухнет в пропасть,
ставшую могилой.

№ *** 18 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
не будут люди больше к закону
Бога обращаться.
Они хотят как всадник жизнью управлять,
и выбирать дитя еще в утробах
женщин, и отмечать убийством тех, что стали нежеланны.
Каким же станет человек, себя вдруг Богом
возомнивший?
Имеющие власть захватят лучшие наделы и
самых лучших женщин,
а бедные и слабые — как скот.
Их хижины убогие станут им тюрьмой,
и страх, как яд, засядет в каждом сердце,
его сжирая.

№ *** 19 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
возникнет темный и секретный порядок
уложений, в котором основным законом будет ненависть и яд — оружием.
Ему потребно будет золото в количествах
неисчислимых и власть на всей земле.
Служители его соединятся кровавым поцелуем.
Праведники и немощный люд познают жизнь
по страшному тому закону.
Сильные мира сего будут на службе его,
единственный закон признает тот порядок,
который сам украдкой сочинит,
и яд проникнет даже в церковь,
а мир пойдет вперед со скорпионом
под стелькой башмака.

№ *** 20 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
многие будут сидеть с руками,
связанными крепко,
или с пустыми глазницами ходить по кругу,
не зная, зачем и куда.
У них не станет кузниц.
где раньше ковали железо,
не станет полей, где они могли бы пахать.
Они как злак, не давший колоса —
беспутный, голый,
униженный и безнадежный,
и стар и млад, и часто без жилья,
останется им лишь одно леченье — начать войну
Но для начала побьют они друг друга обоюдно
и все возненавидят жизнь.

№ *** 21 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
болезни водные, болезни неба и земли
настигнут человека и сразят его.
Он станет думать и о том, что сам разрушил,
и снова строить и хранить, что целое осталось.
Страшиться он будет тех дней,
что дальше предстоят.
Но будет поздно —
сетью плотною пустынь затянет землю, и
вода уйдет так глубоко, что в страшный час
все разорвет собой, нахлынет как потоп,
лишит всю землю завтрашнего дня, и
воздух разорвет тела у самых слабых.

№ *** 22 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
во многих тех местах, где землю сотрясет,
все города погибнут,
уйдя под землю.
Все, что без совета мудрых построено когда-то, —
все будет снесено.
Ил с грязью погребет селенья,
земля разверзнется
под новыми дворцами.
Но человек, гордыней одержимый,
упрям и твердолоб,
не будет слышать то предупрежденье, посланье
от Земли, как вновь и вновь она к нему взывает.
И новые пожары разрушат новый Рим,
и бедняки и варвары разграбят, несмотря
на легионы, покинутые замки.

№ *** 23 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием послед,
луч Солнца опалит всю землю
и воздух не сможет больше от огня его укрыть
людей, останется лишь только занавес дырявый,
и свет сжигающий разъест глаза и кожу.
Море вспенится кипящею водою,
города и реки собою покроет, уйдут под воду
даже континенты, а люди убегут
на горы и там, начав плодиться,
совсем забудут, что произошло.

№ *** 24 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
научатся люди будить видимость жизни.
Смысл ее будет запутан ими, и захотят они
тронуть то, чего нет в природе,
захотят пойти путями, которые, как мираж,
только глазами смогут увидеть,
и сон они поймут как явь.

Но не сможет человек различать больше
то, что есть, и то,
чего нет,
потеряют себя в запутанных лабиринтах
те, кто научится будить видимость жизни,
правоверных обманут,
и многие люди станут
хуже подлых собак.

№ *** 25 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
вырвутся звери, что Ной
брал с собою в ковчег,
из рук человека,
изменившего тварей по воле своей.
Но кто станет думать об их
напрасных мученьях?
Человек будет волен сделать все сущее так, как
он того хочет,
и попутно убьет он бесчисленно их.

Кем станет человек,
законы жизни изменивший,
смешавший существо живое
в один комочек глины?
Дитя ли Бога он, ему подобный,
или отродье черта?

№ *** 26 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
то нужно бояться за дитя человечье —
безнадежность с отравой будут ждать его с нетерпеньем.
Каждый станет думать только о себе,
и ни о ком другом и не о жизни бренной,
но гнать за это будут, и потом
станет и тело предметом продажи.

Все ж тому, кто сбережется, —
угроза будет дух свой не сберечь и мертвый заиметь.
Он будет жить в игре и фальши и верить в них,
поскольку Мастера нет рядом —
того, кто научить обязан надеяться и жить.

№ *** 27 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
человек станет думать о Боге, хотя
являться он будет лишь при рожденье,
гонимый ревностью и злостью.
И все ж рука его сильна той властью,
которой наделен и захватил.
Как Прометей слепой, крушить
он будет все вокруг себя.
В душе он карлик будет оставаться, но
с силой великана,
шагать вперед шагами великана, не ведая,
который выбрать путь.
Голова его будет тяжелой от знанья,
но не поймет, зачем живет и гибнет.
Он будет, как помешанный, размахивать руками
и, как ребенок, жалобно пищать.

№ *** 28 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием послед,
то земли станут добычей войны.
По ту сторону римского предела и даже

в бывшей римской власти
люди будут резать глотки друг другу,
охватит всех война
племен и вер.
Евреи и дети Аллаха не оставят попыток
побить друг друга.
Земля Христа предстанет полем битвы.
Неверные везде и всюду чистоту
своей идеи защитить хотят.
Сомнения и сила встанут против друга,
а смерть пойдет вперед,
как знамя новых тех времен.

№ *** 29 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
многие лишатся жизни человечьей,
у них не будет прав, ни крыши,
никакого хлеба.
Их тело будет неприкрыто,
и вот оно-то будет на продажу,
отгонят далеко их от башен изобилия,
поближе к Вавилону.

№ *** 30 ***.

Когда придет тысячелетье за нынешним
тысячелетием вослед,
то человек, вступив в непроницаемый тоннель,
застынет от страха и закроет глаза:
не будет силы смотреть.
Он будет охвачен вечной тревогой,
при каждом шаге чувствовать страх.
Все же он будет шагать без сна и покоя.
Но голос Кассандры, громкий и сильный,
он не услышит.
Ему же все мало, он захочет все больше, и разум
еп» замутится виденьем, призраком жизни.
И те, что стали его мастерами, обманут,
и поведут его стадо неправедные пастухи.

№ *** 31 ***.

Когда придет к концу тысячелетье, пришедшее
за нынешним вослед,
люди наконец откроют глаза,
вырвутся из плена своих голов и городов,
смогут видеть с одного края земли до другого
и понимать друг друга.
Они поймут: ударив одного, боль причинишь
другому.
Люди станут единым телом,
каждый из них — крохотной частью его.
Вместе они — будут сердцем.
И возникнет наречие, понятное всем,
Нечто родится — Великий Человек.

№ *** 32 ***.
Когда придет к концу тысячелетье, пришедшее
за нынешним вослед,
человек одолеет небо,
Создаст он звезды в большом и темном море,
отправится в свой путь в блестящем корабле,
как новый Одиссей, друг солнца, в одиссею
небесную свою.
И станет он господином воды,
построит города в морских пучинах,
кормящиеся плодами моря.
Он будет жить во всех местах большого государства,
и все будет позволено ему.

№ *** 33 ***.

Когда придет к концу тысячелетье, пришедшее
за нынешним вослед,
люди научатся плыть под волнами,
их тело обновится, и рыбами станут.
Другие будут летать выше птиц,
когда сумеют не падать как камень на землю.
Они будут общаться друг с другом,
откроется дух их для всех,
посланья других он сможет принять.
И будут они делиться мечтами друг с другом,
и будут жить так долго, как самый старый
из людей — как тот, о ком Священное писанье.

№ *** 35 ***.

Когда придет к концу тысячелетье, пришедшее
за нынешним вослед,
познает человек дух всех вещей:
познает камень, воду и живого сущность,
и взгляд другого человека;
проникнет в тайны, хранимые древнейшими богами,
и станет раскрывать он дверь за дверью
в том лабиринте новой жизни.
Творцом он станет, мощным и неукротимым, как источник.
Он всех людей одарит знанием,
а дети его и землю, и небо познают лучше, чем кто-то до них,
и тело его найдет совершенство,
а дух объемлет веши все и завладеет ими.

№ *** 35 ***.

Когда придет к концу тысячелетье,
пришедшее за нынешним вослед,
мужчина утратит безраздельное царство,
с ним рядом женщина поднимет скипетр
и станет госпожою будущих времен:
задумав нечто, она мужчин подвигнет сотворить
и станет матерью того тысячелетья,
пришедшего за нынешним вослед.

и истекать будет нежной сладостью матери
после дней, когда хозяйничал дьявол.
Она красою станет в дни, пришедшие за варварскими днями.
Тысячелетие, пришедшее за нынешним вослед,
вдруг станет легким.
И люди снова будут любить и плодиться,
Сновa будут мечтать, и мечты их в явь воплотятся.

№ *** 36 ***.

Когда придет к концу тысячелетье,
пришедшее за нынешним вослед,
человеку дано будет второе рождение:
дух овладеет всем стадом людей
и каждый один станет братом для всех —
тогда и варварства срок истечет.
Это будет время новой жизни веры,
после черных дней в начале того тысячелетья.
пришедшего за нынешним вослед,
начнутся счастливые дни,
человек вновь станет на путь, достойный его.
Земля вновь познает порядок.

№ *** 37 ***.

Когда придет к концу тысячелетье,
пришедшее за нынешним вослед,
будут пути от конца земли
и неба вести к другим,
леса зарастут и станут лесами,
пустыни оросятся водою,
обретшей снова чистоту.

Земля станет садом, человек почтит все то, что живо,
начнет он чистить все, что сам испортил,
своею родиной он Землю посчитает
и будет мудро думать о грядущем дне.

№ *** 38 ***.

Когда придет к концу тысячелетье,
пришедшее за нынешним вослед,
то каждый будет жить с другими в унисон,
все будет знать о мире и о теле,
лечить болезни до их появленья
и каждый станет лекарем себе и всем другим.

Поймет, что нужно помогать,
чтобы идти всем вместе,
и после времени,
где были замкнутость и скупость,
откроет он и сердце, и карман для неимущих
Себя он осознает как хранителя
всего порядка для людей,
И вот тогда придет другое время.

№ *** 39 ***.

Когда придет к концу тысячелетье,
пришедшее за нынешним вослед,
постигнет пауку давать и делить человек.
Забудутся горькие дни одиночества,
и снова поверит он в Дух,
и прежнее варварство будет презираемо всеми.

Но понимание это после войн и пожаров
придет из обгоревших остовов башен
Вавилонских,
И железный кулак будет нужен, однако,
чтоб в хаосе воздвигся порядок, и тогда
Найдет человек единственно правильный путь.

№ *** 40 ***.

Когда придет к концу тысячелетье,
пришедшее за нынешним вослед,
познает человек, что сущее — носитель Света
и каждая тварь его уважения ждет.
Построит человек
на небе, на земле и в море города.

Память его сохранит, что с ним когда-то
случилось, и он будет знать, что дальше с ним будет.

Не станет бояться собственной смерти —
его жизнь будет несколько жизней,
и он будет знать, что свет никогда не погаснет.